«

»

Выступление на профсоюзном собрании НИИ одного из наукоградов

Глубокоуважаемые коллеги!

Позвольте обратиться к Вам «товарищи»! Потому, что всем нам известные господа, самопровозгласившие себя таковыми, низвели нас до уровня рабов, с чьим мнением можно не считаться, чей труд оплачивается на порядки ниже труда господ; ибо «где есть господа – там есть и рабы», а значит – вертикаль, табель о рангах, которые не подразумевают инакомыслия для угнетаемых.

Беспрецедентное имущественное расслоение, которое, в силу труда этих господ, поразило страну, проецируется и на науку. Одним – всё, другим – ничего: одним – суперфинансирование под наукообразные прожекты Сколково с зарплатами до 300 тысяч р. и «нанобиоинфокогно»- проекты, другим – сокращения штата РАН и переводы на доли ставки последних работоспособных сотрудников;  с одних – минимальная отчетность, прикрываемая интересами госбезопасности и коммерческой тайны капитала, а другим – формальная наукометрия и подотчетность за каждую копейку микрогрантов и ультрамикрозарплат; одним, платежеспособным – свободу выбора, другим – диктаты сверху назначаемых директоров институтов и ректоров ВУЗов, при назначении которых на мнение коллектива не смотрят.

Имеющий очи да видит: это – не экономия средств в условиях кризиса, а селекция или отбор – искусственный дизруптивный отбор, поляризующий научных сотрудников, создающий два крайних варианта – успешных и лояльных руководству карьеристов в науке, менеджеров от науки в хорошо оплачиваемых и оснащенных местах, готовых на всё, чтобы этот оазис в пустыне не покинуть; и нищих специалистов в институтах РАН и ВУЗах, переводимых на доли ставки, становящихся так зависимыми от руководства (устроиться то больше негде – везде так) и лояльными к нему, вне зависимости от того, до какого состояния это руководство, выполняя «курс партии», их довело, что согласными на любую сверхэксплуатацию (20 статей в год – пожалте; рейтинговые журнальные статьи при отсутствии всего – приборов, реактивов, расходников – если сверху говорят надо, ажно уволят полколлектива иначе, то с надрывом из пальца высосем; нужно работать без единого лаборанта, инженера, техника на институт – что поделаешь).

Известно, что «сытый голодного не разумеет», а руководству как «селекционеру искусственного отбора» это и выгодно – нарушить единство мнения о том «что такое хорошо, а что такое плохо» между самими научными работниками, разделив стан противника и одновременно создав ширму, мираж оазиса в пустыне из тех, кто по опыту будут говорить, что их наука в РФ на подъёме. Для этой цели (а иначе для чего?), губя тысячи лабораторий одной рукой, правители на полном ходу декларируют, что стране нужна всего 1000 лабораторий, готовых выдавать только рейтинговую продукцию и финансируют на ранних этапах (впрочем – после периода мегагранта бросают и их) те лаборатории, которые противопоставляют основной выжившей части остатков бывшей советской науки.

Оазисы в пустыне – не то, на что мы должны равняться! Какой смысл иметь программу типа «1000 лабораторий» и считать, подобно академику Хохлову, что лишь 10% имеющихся организаций могли бы выдавать 80% статей, а остальным нужно сокращать даже их базовое финансирование на 5% каждый год, если в СССР существовало не менее 6 000 НИИ, в которых работали десятки тысяч лабораторий, а при отсутствии расщепляющего НИИ по финансированию отбора – распределение по выдаче результата и уровню НИР было значительно более равномерным, что позволяло поддерживать компетенции во всех отраслях, а не только в так называемых приоритетных. Цель этих миражей, «оазисов в пустыне», есть поддержание имиджа – «не быть, а казаться» современной научно-технической страной.

Именно поэтому голоса лояльных к власти чиновников от науки сливаются с голосами раскручиваемых в СМИ возвращенцев, даже из самых захудалых зарубежных университетов – «вот-де – эти-то знают как правильно науку делать». Что симптоматично: ни те, ни другие (подобно Северинову) ни в грош не ставят Академию наук и когда-то её институты; и те и другие сомневаются в том, что стране нужны свежие мозги и новые научные работники (Северинов так и говорит [TрВ # 228]: «никто не сказал, что дополнительные ученые в России нужны. В развитых зарубежных странах большинство, скорее всего, тоже не нужно»); и те и другие делают ставку лишь на количественно-формальную наукометрию, при которой посредственные работы никак не отличаются от результатов высокой новизны.

Может ли быть что-то общее между нами – простыми научным работниками и научной элитой, присвоившей, по номенклатурно-финансовому цензу, закрепленному её материально-ангажированным единомыслием с властью, право пантократора судного дня: отделять овец от козлищ по внешним формальным признакам или выгодности-невыгодности содержания, сокращая одних, оставляя других? Очевидно – нет. Итак, также как наши «господа», по их мнению, отделяют высокоэффективных (столь же высокооплачиваемых) овец от неэффективных козлищ, мы, око за око, должны отделить мух от котлет… и прекратить любыми способами поддерживать мух ФАНО, наличие которых над котлетами вовсе не означает, что они управляют ими, повышая эффективность котлет, откладывая яйца для повышения эффективности / питательной ценности! Нам нравится эта работа – называть вещи своими именами: мухи есть мухи; враги есть враги.

Врага нужно знать в лицо, и это лицо известно всем нам. Имя ему – русский капитализм. Многие из нас одновременно желают являться политкорректными и поэтому, требуя «не сливать институты», «не вводить сверхэксплуатацию кадров на долях ставок (на которых все скоро будем)», «не использовать чисто формально наукометрические показатели как базовые» и «не рассматривать науку утилитарно», вместе с тем нередко, рационализируя произвол, нахваливают господ-руководителей по конкретным (зачастую по отдельности удачным вне общего макроконтекста преобразований) позициям, что, как минимум нелогично, так как все такие преобразования встроены в динамику роста вертикали власти, а хуже деятельности нынешней власти относительно науки может быть только Хунта (Кристобаль Хозевич) в бытность деятельности Великим Инквизитором. Откуда, собственно вопрос: «Нужны ли мы нам»1? Все мы изучали в советской школе фразу: «Раб, который … оправдывает и прикрашивает своё рабство … есть вызывающий … чувство негодования, презрения и омерзения холуй».

Нельзя быть довольным курсом, на котором проводится отбор, но возмущаться методами его проведения, когда дело касается тебя. Тут дело, полагаю в другом, по Горькому: «И гагары тоже стонут, … гром ударов их пугает» / «и на дно его готовы спрятать ужас свой пред бурей». Поэтому нас сегодня здесь мало, потому, что мы, пролетарии науки, пока (говоря языком классиков немецкой философии) «класс в себе», а для действия нам нужно стать «классом для себя»; почти что классовому единству наших оппонентов и врагов, готовых сокращать нас, набивая на этом свои карманы, мы должны, согласно «воровской неравновесной термодинамике», созданной чиновниками, самозваной элитой неравновесной системы под названием РФ, противопоставить своё противодействие – свой ответ: пусть сильнее грянет буря!

Сегодня мы не имеем права на поражение. За нами отечество, у которого без науки нет будущего.

Марк Шлессер

2017 г.

1 http://www.ras.ru/news/shownews.aspx?id=e450e244-0acf-4cc1-a923-036da2260d36

Просмотров: 151

8 комментариев

Перейти полю для комментария

  1. Рафик Кулиев

    «Сегодня мы не имеем права на поражение. За нами отечество, у которого без науки нет будущего.

    Марк Шлессер»

    «Товарищь», какое отечество?

  2. А.Грин

    Уважаемый Рафик, можно вам задать обывательский вопрос.
    Что для рабочего класса после свершения социалистической революции буде лучше: если ему в наследство от буржуазного государства достанется сильная наука, или не будет никакой, и пролетариату придется возрождать науку с нуля?

    1. Рафик Кулиев

      Задай этот вопрос буржуазному государству.
      Без дураков.

      1. А.Грин

        А я этот вопрос нынешнему государству в каждую зарплату задаю, и судя по тому. как оно платит научным работникам, особенно молодым, наука ему не нужна. Наука гибнет, научные кадры вымирают, преемственности молодых практически нет, все стараются уехать за рубеж. Скоро старых кадров совсем не останется, и когда рабочий класс установит свою власть то ему придется начинать все с нуля, а это минимум 15-20 лет, чтобы подготовить новые научные кадры. Поэтому я согласен с Марком Шлессером, что за науку нам надо тоже бороться, иначе потом пролетарскому государству против империализмома не выстоять.

        1. Рафик Кулиев

          Это всё равно, что бороться со следствием, сохраняя причину, порождающее следствие.
          Грин, ты как был примитивным, примитивным и остался.

  3. А.Грин

    А вы понимаете классовую борьбу, только как лозунг «Даешь социалистическую революцию!»? Петр Симоненко,первый секретарь КПУ, как-то возмущался «примитивными» рабочими, что они после его призывов к борьбе к капитализмом, пожаловались, что у них нет рукавиц .для работы…. Ему даже невдомек, что политическая борьба начинается с борьбы за экономические интересы.

    А вот факт про «не примитивных», Сегодня в Украине правят бал «не примитивные», так вот они уничтожают и науку, и образование, и медицину.такими темпами, что когда созреет революция, то в стране ничего уже не останется, и этому организованно практически никто не сопротивляется.

  4. Рафик Кулиев

    Грин, не путай меня с Симоненко.

    1. А.Грин

      А вы с ним в этом вопросе очень даже схожи, можно сказать «близнецы-братья». Симоненко не понимает, что классовая борьба начинается с борьбы за экономические интересы, что она только потом перерастает в политическую, и вы тоже не понимаете, что если сейчас ученые начнут экономическую борьбу (бороться за науку и за свои права), то они обязательно от нее перейдут к политической, и таким образом, двоякого рода борьбой они будут защищать свои интересы, которые совпадают с классовыми интересами пролетариата.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code