В статье высказано несколько спорных, но принципиальных мыслей. Поэтому неизбежна авторская подпись, и очень желательно вдумчивое обсуждение. Среди таких странных мыслей — главная: тезис о проигранной пролетарской революции в 1990 — 1993 годах. У автора есть и более широкие доказательства этого тезиса, но они требуют отдельных публикаций.
12 июня в РФ — официальный праздник «День России». Коммунисты могут посмотреть на этот день несколько иначе…
Попробуйте набрать в поисковике «день независимости России» и узнаете много нового и интересного об этом несуществующем празднике. Например, на одном чрезвычайно дамском сайте (nicelady.ru) обнаружится глупейший текст:
«— Россия — священная наша держава. Россия — любимая наша страна, — эти великие слова гимна РФ написанные поэтом Сергеем Михалковым, которые положил на музыку композитор Александр Александров, как можно более точно характеризуют величие нашей Родины».
Наши «хорошенькие леди» и, обслуживающие их интересы, копирайтеры уже и забыли, что «великие слова» переписаны «поэтом». Напомню первоисточник: «Союз нерушимый республик свободных, сплотила навеки Великая Русь. Да здравствует созданный волей народов единый, могучий Советский Союз»…
Вот уж, воистину наследники Ляписа Трубецкого… Можно: «Страдал Гаврила от гангрены, Гаврила от гангрены слег»… А можно: «Служил Гаврила хлебопеком, Гаврила булку испекал»… Лишь бы полтиничек с барской руки подкинули.
Но я сегодня — не о Сергее Михалкове, а о странном празднике «День России», который в народном обиходе упорно считается «Днем независимости», прямо впору индейку готовить. Другими словами, в этом празднике все настолько же нелепо, как и в деятельности бывшей советской творческой интеллигенции.
Приурочена дата к принятию «Декларации о суверенитете РСФСР» Съездом народных депутатов РСФСР 12 июня 1990 года. К слову сказать, в этот же день в 1991 году был избран подавляющим большинством первый президент России. И когда это самое подавляющее большинство голосовало, каждый в этом большинстве представлял себе в Борисе Ельцине, кто последовательного коммуниста, кто демократа, кто либерала, но почти все поголовно — сильную руку…
Вот в этой мистически-эпохальной надежде на «сильную руку» мы большевики должны усмотреть сквозь нелепость празднования 12 июня другое значение этой даты, и отмечать ее, как начало третьей пролетарской революции в России. К сожалению, эта революция отличалась от рабочих движений 1905 и 1917 года своей бессознательностью, отсутствием доверия рабочих к коммунистам. Именно поэтому она трагически завершилась расстрелом последних защитников Советской власти в белом доме.
Напомню, что в середине 80-х годов теперь уже прошлого века началась оголтелая антисталинская кампания во всех советских средствах массовой информации. В общественное сознание «влезли» призраки честных уничтоженных коммунистов, подлинных представителей ленинской гвардии, творцов революции. Народ и рабочий класс обладали лишь минимальной информацией о сталинской эпохе, поэтому на фоне перестроечного бардака поверили подпевалам Яковлева.
«Да, — сказал народ, — видимо, во всем виноват Сталин, это он предал революцию и поэтому сейчас в стране все плохо, безденежно, несвободно, бесперспективно… Но Горбачев слишком слаб для того, чтобы победить кризис в коммунистическом движении. Нужна сильная рука»…
Почувствуйте это роковое противоречие, на одной чаше весов — «разоблаченный» Сталин, а на другой — ожидание сильной руки. Кого это ждал рабочий класс? А может быть, не кого-то конкретно, а чего-то, что неразрывно сплелось с его именем и эпохой, возврата социалистического прогресса и пролетарской справедливости.
Если рабочие утратили свою партию, свой передовой отряд, свою сознательность, их движение может быть только бессознательным, и слепая мощь этого движения рождает лишь тредюниостскую политику, которая в окончательном своем выражении является буржуазной, подчиняется интересам буржуазии. Этот закон полновластно господствовал над событиями третьей пролетарской революции.
В настоящий момент нет необходимости вновь анализировать события XX века, вновь показывать постепенный откат к оппортунизму, происходивший в КПСС после смерти Сталина. Сейчас важно понять, что в 80-е годы были окончательно задавлены любые проявления диктатуры пролетариата. То, что в Программе КПСС 1962 года было провозглашено де-юре, стало в эпоху перестройки де-факто.
Партийные комитеты больше не осуществляли контроль за деятельностью «красных директоров», они слились с дирекциями и совместно создавали всевозможные коррупционные схемы. Партийные секретари, директора, представители Советской власти все больше отдалялись от советского народа, все чаще демонстрировали свое элитарное превосходство…
Именно это было выражено членами бригад коммунистического труда в простой и определенной фразе: «Контра окопалась в штабах».
То, что выражалось в смутном представлении о «сильной руке», было ожиданием радикальных перемен, а без радикальных действий, будем выражаться прямо — без революционных репрессий — уже не возможно было остановить надвигающийся кризис оппортунизма. На коротком отрезке времени с конца 70-х и до середины 80-х годов вторичное классообразование приняло катастрофические масштабы, и спряталось за формальностями конституционного порядка и идеологической лжи. Как будто, выступая против конкретного функционера партии или руководителя предприятия, делаешь подкоп под самые основы социализма.
Другими словами, именно группа людей, осуществляющих управление рабочим государством и партией, перестала быть представителями рабочего класса, а сформировалась сначала в буржуазную прослойку, а затем в буржуазный класс. Взаимные связи, контакты за границей и в преступном мире расширили границы этого класса и его социальные аппетиты.
И повторю, уничтожить этот класс можно было, лишь выйдя за пределы конституции, права и даже партийной дисциплины. То есть фактически внеправовой репрессией, опирающейся на прямой контакт с трудящимися. Грубо говоря, все ведь знали, что конкретный Иван Иванович обогащается за счет государства, знали о его контактах с заведующими складами, с завмагами, с преступными группировками, с коррумпированными сотрудниками органов и прокуратуры, но в рамках правовых процедур с ним сделать ничего не могли. Революционная радикальная репрессия могла разрешить такие проблемы и в партии, и в руководстве страной одним ударом. И народ ждал такой репрессии, то ли как чистку в партии, то ли как силового воздействия КГБ или партийных комиссаров.
Но репрессия была предпринята не против, нарождающейся буржуазии, а против народа. Ускорение и антиалкогольный закон потребовали интенсификации труда, но ничего не изменили в принципах управления, в системе, уже выпадающих из общей социалистической собственности, хозрасчетных предприятий, в противоречии между прибылью и планом.
Вот на этом-то фоне всеобщих ожиданий и стратегических провалов на мифических горизонтах бессознательных надежд замаячили образы Гдляна и Иванова с одной стороны, и Ельцина — с другой. Первые создали иллюзию борьбы против полуфеодальной «мафии» восточных республик, а второй — главного идеолога чистки московской парторганизации. Что происходило на самом деле в данном случае не имело значения. Главным стало лишь то, какую иллюзию начали питать по этому поводу массы трудящихся. Классический буржуазный спектакль информационных вбросов и недомолвок, в данном случае нашел себе подготовленную среду.
Повторю, если бы партия попыталась в этот момент реально прислушаться к тому, что происходит в коллективах, а не к тому, что озвучивает ЦК, она смогла бы своими первичными организациями возглавить рабочее движение, дать ему зрячесть. Но именно партия в подавляющем своем большинстве в роковые 80-е годы перестала быть пролетарской, вобрала в себя дряблую массу городского мещанства, зациклилась на мелких ежедневных шажочках, перестала быть революционной.
Маленький эпизод. 19 августа 1991 года. К середине дня люди даже в самых провинциальных местечках узнали о событиях в Москве. Но уже даже в таких городках и поселках возникли различные диссидентские политические клубы, в которых заседали социал-демократы, национал-демократы, либералы, поклонники «шведского социализма». В этот день в городке Бугульма, члены такого политклуба, трагично посовещавшись, пошли … в горком КПСС. Не потому, что горком обладал всей полнотой информации и власти, а потому, что хотели, чтобы именно горком коммунистической партии возглавил протест против ГКЧП.
Горком трусливо отмолчался, политклуб начал действовать на свое усмотрение. Но сам факт, что даже эти антисоветские активисты требовали руководящих действий от компартии говорит о трагичности упущенного момента.
А дальше, пока еще товарищ Ельцин выступил с танка, пока еще партийная программа «Время» показала это выступление всей стране и страна вспомнила … Ленина, пошла защищать коммуниста Ельцина и коммуниста Горбачева.
Какие еще нужны доказательства тому, что мы имели дело с революцией, которую предали ее вожди?
Ведь не случайно сторонников Ельцина и демократической платформы долгое время считали левыми, а сторонников товарища Андреевой и Ампилова правыми. Дело в том, что в Советском Союзе были силы, которые стремились оставить все как есть, силы которые звали назад в «цивилизованный мир», но силы, которые бы от лица коммунистов внятно и прозрачно сказали, что нужно революционными средствами сделать еще один рывок вперед, в коммунизм, оказались по объективным и субъективным обстоятельствам чрезвычайно слабыми, не готовыми к революции, к руководству восставшим народом.
Итак, «Декларация о суверенитете РСФСР» 12 июня 1990 года стала началом пролетарской революции, избрание Ельцина первым президентом России — ее вершиной, а разгон Верховного Совета в октябре 1993 года — окончательным поражением. Суверенитет давал шанс принять решения без консервативных депутатов восточных республик, избрание президента — выражало надежды на чистку. На деле — без руководящей марксистской идеологии — произошел трагичный раскол рабочего класса, как по национальным так и по социальным признакам. Разные группы рабочего класса попали под влияние буржуазных, националистических, умеренных народнических партий и революция потерпела трагическое поражение. Восставшая Москва была залита кровью, а провинции в 1993 году в основной своей массе отмолчались…
12 июня — трагичная дата, дата памяти новой вереницы жертв классовой борьбы, наших, еще несознательных товарищей!
Э.Нигмати, Казань
7 комментариев
Перейти полю для комментария
Категорически не согласен с основными постулатами статьи. Когда-то группа Чижикова-Петрухина пыталась протолкнуть эту идею. События 1990-1993 гг. — это никакая не пролетарская революция, а буржуазный контрреволюционный переворот, приведший, как и было задумано движущими силами российской и мировой буржуазии, к реставрации капитализма.
Как могла быть эта, по выражению автора, «пролетарская революция», если в СССР пролетариата не было — трудящиеся составляли рабочий класс. Пролетариат имеется только в капиталистических странах. Рабочий класс РСФСР не был движущей силой этой контрреволюции и не мог ей быть. Поэтому то российские области и отмолчались. Москва отнюдь не восстала. Просто специфика столицы, эпицентр событий, плюс приехавшие со всей страны защитники Советской власти привели к силовому захвату власти сознательными буржуазными политиками и неизбежной кровавой расправе над противником.
Кто мог считать Ельцина и «демократов» левыми? Только политически неграмотные обыватели, стадо.
Автор правильно написал про нарождающуюся буржуазию — сов.буров (гос. и парт чиновники, теневики, спекулянты-барыги, «творческая» интеллигенция, генералитет и прочее обуржуазившееся офицерство). Естественно, что социализм им мешал, партбилет карьериста был отброшен или перекрашен. Противостоять им мещанское стадо не могло, да и не пыталось. Стучавшие касками шахтёры — одураченные наивные люди, которых просто использовали и которые действительно в 1993 году стали пролетариями.
Тов. Владимир, у вас присутствует неправильное сравнение с группой Чижикова-Петрухина. Эти говорили о народной революции и о переделе собственности, в статье речь идет о пролетарской революции и о попытке защитить социалистическую собственность от обнаглевшей бюрократии.
До сих пор мы все время пытаемся рассматривать контрреволюционный переворот как набор субъективных факторов, в лучшем случае, как результат вмешательства империализма. Отсюда появляются «неграмотные обыватели», «стадо», «шахтеры — одураченные наивные люди».
Но давайте взглянем на происходящее во временной перспективе, то есть диалектически. 1) Новочеркасск — это тоже одураченные наивные люди? Или все-таки лозунг: верните Сталина имел и продолжение в дальнейшей истории СССР? 2) Отмена диктатуры пролетариата — случайность или следствие в том числе Новочеркасска, Тбилиси, Казахстана? 3) Память наших дедов, что на похоронах Сталина плакали, а Хрущева закидывали тухлыми яйцами — это тоже наивность, или все-таки реалистичный миф?
У нас просто получается, что если авангард сделал ошибку, то весь остальной рабочий класс сидел как страдательное лицо, своих интересов не чувствовал и против ошибки не возражал. Думая так, мы не сможем найти противоядие против загнивания авангарда в будущем.
Ещё раз. Никакой народной, тем более пролетарской революции в !990-1993 годах не было и быть не могло. Народное недовольство было вызвано искусственно (умышленно) созданным дефицитом, глупыми запретами, ну и конечно, объективными причинами — ошибками, вытекающими от отказа от большевизма, от диктатуры пролетариата и т.д. Это недовольство в нужное время использовала российская и мировая контра. События в Новочеркасске и в союзных республиках совершенно различны.
Оппортунистический «социализм» пришёл к логическому концу (к реставрации капитализма) — это объективный факт. Никакой революции нет и в помине! Проведите опрос среди участников событий, в конце концов.
Загнивание авангарда рабочего класса — компартии — происходит из-за отсутствия внутрипартийной демократии, анализа ошибок и достижений, сворачивания теоретической работы, отрыва от трудящихся масс и др. Рыба гниёт с головы. Верхушка партии, поставив своей целью построить зажиточное общество с превалированием материальных благ, воспитала шкурников, а не революционеров для партии. Рабочий класс, деклассированный на деле, мечтал и мечтает уже лет пятьдесят о деньгах, а остальное он купит. Даже такой тост имеет широкое хождение, как и аналогичные поздравления. Проведите исследование, в чём заключались «интересы» рабочего класса в послесталинском СССР. Ответ неутешителен.
Наша задача — довести до нынешнего пролетариата его коренные интересы. Довести до осознания необходимости борьбы за них.
Не так всё было, совсем не так. Автор допустил, пожалуй, одну-единственную ошибку: «Сейчас важно понять, что в 80-е годы были окончательно задавлены любые проявления диктатуры пролетариата», — и из-за неё события конца 80-ых — начала 90-ых предстали в неверном свете.
ПОСЛЕДНИЕ проявления диктатуры пролетариата вовсе не были задавлены в 80-е годы, — они были УНИЧТОЖЕНЫ в 1993 году. До того они сохранялись, — хотя бы (!) в виде Советов, в которых оставалось совмещение производственной и депутатской деятельности, наряду с уже начавшим развиваться «профессиональным» парламентаризмом. Это был лишь осколок диктатуры пролетариата, — но в России он дожил до самого 1993 года (в остальных республиках — по-разному, но к сегодняшнему дню полностью «профессиональными» парламентами обзавелись они все).
Первой попыткой полного уничтожения диктатуры пролетариата в СССР было создание ГКЧП (который сразу же разродился враждебными рабочим мерами, вроде полного запрета забастовок и митингов, — при «поддержке частного предпринимательства»). Но за ГКЧП стояла вполне определённая БУРЖУАЗНАЯ (необуржуазная, если угодно) группировка, которая желала реставрировать капитализм при сохранении единого государства СССР; за российскими «демократами» стояла ДРУГАЯ БУРЖУАЗНАЯ группировка, желавшая прихватить себе только Россию, а остальные республики, — отдать на откуп тамошним национальным буржуазиям. «Российская» группировка, по сравнению со «Всесоюзной», естественно, изначально была слабее; события 12 июня 1990 года её значительно усилили, — поскольку с «Декларацией о гос. суверенитете» у российского правительства появилась возможность принимать под свою юрисдикцию российские предприятия, до тех пор, естественно, подчинявшиеся союзному руководству. Так же усилило её и избрание Ельцина год спустя.
Российские (и не только) рабочие, ЕСТЕСТВЕННО, поддерживали «Российскую» и другие «республиканские» буржуазные группировки в противовес «Всесоюзной», — потому что… потому что «Всесоюзная» группировка была слишком уж отвратительна. На ней и её предшественников «висели» многочисленные преступления против рабочих (начиная с Новочеркасского расстрела), а за её возможной победой слишком уж отчётливо проглядывал «китайский вариант» (то есть, ФАШИЗМ под красным флагом). В то же время, победа «республиканских» группировок означала временное сохранение Советской власти и демократических свобод (а что касается, собственно, материального положения, — то, во-первых, «шоковая терапия» началась позже, во-вторых, ещё вопрос, что хуже, рыночная «шоковая терапия» или «китайский вариант»). Соответственно, в октябре 1993 года рабочие не восставали, — они ЗАЩИЩАЛИ ЗАКОННУЮ Советскую ВЛАСТЬ. ТОЧНО ТАК ЖЕ, как защищали они её и в 1991 году, — против ГКЧП.
А в остальном — автор прав. Хотя всё не сводится к партийной верхушке, и даже партии вообще. «Коммунистическая» интеллигенция, как партийная, так и беспартийная, ПРЕДАЛА рабочий класс, а организоваться самостоятельно у советских рабочих не было ни времени, ни, вообще говоря, сил (потому что пока «руководящие и направляющие» силы советского общества, скажем так, маялись дурью, — кто-то должен был ещё производить для советского общества пищу, жильё и всякие другие материальные блага, а это само по себе занятие трудозатратное, и особенно трудозатратное, когда «руководящие и направляющие силы общества» маются дурью).
Товарищ Сторожев, я очень благодарен вам за такой подробный и интересный комментарий. Для меня он свел воедино, запрет на политическую деятельность на предприятиях и борьбу нынешней власти против любых зачатков диктатуры рабочего класса. Действительно, Советы я как раз и «не заметил», потому что думал о Программе КПСС, как определяющем звене в этом вопросе, и о том, что уже отмирали другие более второстепенные рычаги рабочей власти. Я скорректирую свои представления по этому вопросу. Спасибо.
Ваше мнение близко к моему, но не аналогично. Попробуйте заглянуть ко мне сюда http://markcist.livejournal.com/173803.html . Если заинтересует, обратите внимание на всю мою книгу «Введение в теорию первокоммунизма». Она выложена по кусочкам здесь http://markcist.livejournal.com/57198.html .
Успехов!
Виктор, попробовал заглянуть. Как увидел рассуждения про «бюрократию», — желание читать дальше пропало. Тем не менее, я пересилил себя, почитал ещё немного, и набрёл на совсем уж превосходное: «Я уже отмечал, что интересы бюрократии, так же как интересы рабочего класса, направлены на овладение новыми (коммунистическим) стимулами эффективной трудовой деятельности. Если пролетариат и чиновничество знают, как этого добиться, то реставрация капитализма «изнутри» невозможна. Но если наука в силу каких-либо причин оказывается не в состоянии указать дорогу в будущее, те же самые побудительные мотивы, которые поднимали рабочий класс и (частично) чиновничество против капитала, поднимут их против социализма, заставят искать путь к реализации своих потребностей в прошлом».
То есть, коренную причину реставрации социализма «изнутри» Вы видите… в отсутствии у рабочих и «чиновников» ЗНАНИЙ. Иными словами, в ОПРЕДЕЛЁННОМ СОСТОЯНИИ ОБЩЕСТВЕННОГО СОЗНАНИЯ.
И всё бы ничего, но марксизм, к сожалению, учит, что общественное сознание определяется общественным бытиём, — именно оно, общественное бытие, определяет, в частности, какой уровень знаний может быть достигнут (и необходимо будет достигнут) при данных общественных условиях. И потому Ваши рассуждения о стимулах эффективной трудовой деятельности, конечно, любопытны, — но к решению вопроса о причинах рестарации капитализма в СССР не приближают ни на шаг.