Общество, классы и социальные слои

Нет сомнений в том, что рабочий класс в СССР в начале девяностых, утратив свою общественную собственность на средства производства, перешёл в разряд пролетариата, а потом в результате деиндустриализации сремительно деклассировался. Нет сомнений и в том, что процесс классового разложения в советском обществе начался значительно раньше событий, сделавших возможность фактическую передачу общественной собственности на средства производства из рук рабочего класса в руки частного владения. Если бы рабочий класс был монолитен как класс и его не разъела ржа мелкособственнических устремлений, на основе действия товарных отношений, не было бы возможным перерождения КПСС и не было бы возможности «спускать» капитализм «сверху». Более того, можно утверждать, что капиталистические отношения, установленные по своей форме «сверху», стали закономерным содержанием движения «снизу».

Всем известен исторический факт, что социалистическая революция произошла в стране крестьянской, отсталой в промышленном отношении, с засильем мелкобуржуазного сознания и сословного раслоения. Тем не менее социалистическая революция свершилась и самым сложным вопросом был вопрос удержания власти и построения социализма. Это была трудная задача не только в экономическом смысле, но и в идеологическом и социальном смысле особенно. Мелкобуржуазная стихия проникая во все поры общества, в том числе и в партию грозила возрожением капиталистических порядков, реставрацией буржуазных отношений. Благодаря большевисткому ядру в партии, в начале под руководством Ленина, а потом и под руководством Сталина удавалось удерживать генеральную линию партии от мелкобуржуазных шатаний. Об опасности мелкобуржуазной стихии предупреждал ещё Ленин, ибо «.. мелкое производство рождает капитализм и буржуазию постоянно, ежедневно, ежечасно, стихийно и в массовом масштабе» (см. т. XXV, стр. 173). Как можно было преодолеть мелкобуржуазное сознание? Марксизм даёт однозначный ответ на этот вопрос. Это развитие социалистического способа производства и распределения материальных благ. А это в свою очередь требует создание крупного социалистического производства и преодоление товарных отношений. Все эти шаги проводила постепенно и неуклонно партия под руководством т. Сталина. Но несмотря на огромные результаты социалистического строительства, к концу жизни Сталина всё таки коренного перелома в сторону от мелкобуржуазного сознания к сознанию социалистическому ещё не произошло. Скорость экономических преобразований в направлении социализации опережали рост социалистического сознания. К тому же не все социалистические преобразования были завершены к концу жизни Сталина. Колхозы, например, решив задачу объединения крестьянства коопперацией, были только переходным этапом от коллективных форм собственности к социалистической.

В этой связи показателен ответ т. Сталина Саниной А.В. и Венжеру В.Г. на письмо, о дальнейших путях развития колхозного хозяйства, изложенный в труде «Экономические проблемы в СССР». Приведу отдельные цитаты из этого ответа. «В качестве основного мероприятия для такого повышения колхозной собственности (до государственной, прим. К. К.) т.т. Санина и Венжер предлагают: продать в собственность колхозам основные орудия производства, сосредоточенные в машинно-тракторных станциях…». И в качестве возражений к такому предложению Сталин далее замечает, «что сосредоточение основных орудий сельскохозяйственного производства в руках государства, в руках машинно-тракторных станций, является единственным средством обеспечения высоких темпов роста колхозного производства». Следующим шагом Сталин даёт обоснование своего вывода об опасности передачи МТС в колхозную собственность, один из которых гласит:
«Из этого получилось бы, … расширение сферы действия товарного обращения, ибо колоссальное количество орудий сельскохозяйственного производства попало бы в орбиту товарного обращения. Как думают т.т. Санина и Венжер, может ли способствовать расширение сферы товарного обращения нашему продвижению к коммунизму? Не вернее ли будет сказать, что оно может лишь затормозить наше продвижение к коммунизму?» И тут уже Сталин прямо указывает: «Основная ошибка т.т. Саниной и Венжера состоит в том, что они не понимают роли и значения товарного обращения при социализме, не понимают, что товарное обращение несовместимо с перспективой перехода от социализма к коммунизму. Они, видимо, думают, что можно и при товарном обращении перейти от социализма к коммунизму, что товарное обращение не может помешать этому делу. Это глубокое заблуждение, возникшее на базе непонимания марксизма. Критикуя «хозяйственную коммуну» Дюринга, действующую в условиях товарного обращения, Энгельс в своем «Анти-Дюринге» убедительно доказал, что наличие товарного обращения неминуемо должно привести так называемые «хозяйственные коммуны» Дюринга к возрождению капитализма.» И наконец после всех обоснований Сталин подводит итог:

«…мы, марксисты, исходим из известного марксистского положения о том, что переход от социализма к коммунизму и коммунистический принцип распределения продуктов по потребностям исключают всякий товарный обмен, следовательно превращение продуктов в товары, а вместе с тем и превращение их в стоимость. Так обстоит дело с предложением и доводами т.т. Саниной и Венжера.»

Известно, что после смерти Сталина его работа «Экономические проблемы в СССР» лягла под сукно. Почему так произошло? Потому, что всё та же мелкобуржуазная стихия, которая не могла быть в такой краткий исторический срок изжита и переломлена социализацией, захлестнула общество и партию. И не смотря на огромные успехи социалистического строительства в области экономики, уровень сознания не малой части общества не поднялся выше мелкобуржуазных представлений. Выразители этих мелкобуржуазных идей и пришли к руководству в партии, после смерти Сталина. Нельзя говорить, что это были сознательные могильщики социализма, но они о социализме имели своё, мелкобуржуазное представление. В ключе своих мелкобуржуазных представлений партийное руководство таки продало сельхозтехнику колхозам, а МТС ликвидировали, вопреки предостережению Сталина. В этом же мелкобуржуазном ключе была проведена «Косыгинская» реформа, основанная на идее конкуренции между звеньями народохозяйственного организма. Только уже эти два фактора повернули колесо истории вспять, расширив товарное производство и обращение до опасных пределов. Безусловно, почти все антисоциалистические меры и решения партийного руководства опирались на мелкобуржуазные идеи и представления той части общества, которая наименее растратила свои силы в ходе социалистического строительства и в ходе Отечественной войны. Здоровые коммунистические силы к этому времени выдохлись, от чрезмерного напряжения предшествующего периода бурного социалистического строительства, чтобы иметь возможность противостоять мелкобуржуазной хлестаковщине. Сказывались и колосальные потери в войнах лучших представителей социалистического строительства, а в основном это были коммунисты. Можно сказать, что после мелкобуржуазного реванша процесс социализации общества притормозился, а после мелкобуржуазных «реформ» пошёл вспять. Начался процесс обратного раслоения общества, но на другом, качественно ином уровне развития производственных отношений.

Расширение товарного обращения в СССР привело к ведомственной конкуренции, а это в свою очередь к противоречиям между групповыми интересами и законом социализма о планомерном развитии социалистического хозяйства. Вместо объединения всего производства в единый народохозяйственный организм, подчинённый планомерной организации труда, получили хотя и ограниченную планом, но анархию производства. Произошло отступление и от основного закона социализма, в краткой формулировке гласящий, что не человек служит производству, а производство ведётся для человека и общества. По другому не могло произойти, так как принцип товарного обращения приводит к товарному фетишизму, где сам человек с его потребностями отступает на второй план. Делается понятным, почему эти нарастающие противоречия в народном хозяйстве, созданные отступлением от социалистических принципов, мелкобуржуазное сознание не могло трактовать иначе, как «неэффективность» плановой экономики, необходимость к возврату «рыночных» отношений. Делается так же понятным «прославление» НЭПа, как образца социалистического хозяйства, правда в мелкобуржуазном понимании. Мелкобуржуазному сознанию было недоступно понимание Сталинского «политического завещания», как называют иногда его работу «Экономические проблемы в СССР». В результате всех антисоциалистических мер послесталинского руководства, экономика СССР действительно требовала реформирования и перестройки. Только эти требования лежали в плоскости социалистических преобразований в марксистком понимании, а не в мелкобуржуазном. Но общество было уже не способно воспринять социализм в марксистком понимании. В массах марксизм, как живую теорию, вытравили и заменили на мертвый сборник малозначащих и скучных цитат. В сознание масс был внедрен принцип «не покрутишься, не заработаешь», где под словом «зароботаешь» подразумевались нетрудовые доходы. Такое представление рождала сама жизнь, основанная на товарном фетишизме. Что же касается рабочего класса в СССР, то опираясь на известное положение марксизма о том, что без своей организации, без своей партии рабочий класс не способен одержать победу в революционной борьбе против буржуазии, можно с уверенностью сказать что КПСС не была партией рабочего класса и рабочий класс в послесталинский период лишился фактически своей партии. А лишившись своей партии рабочий класс потерял способность противостоять обуржуазиванию общественных отношений и дать надёжный отпор проросшей буржузной контрреволюции.

К. Косов

Добавить комментарий

Ваш адрес электронной почты не будет опубликован.

*

code