Кому честь, а кому бесчестие.

Не на всякие измышления есть необходимость отвечать. Но на измышления Нигмати считаю необходимым ответить, так как он своей интеллигенской демагогией затушевывает принципиальные вопросы возникших разногласий внутри ВКП(б), ссылаясь на якобы «демократическое большинство» и тем самым обвиняя в фракционной деятельности якобы «меньшинство». Но есть в партии разногласия, а есть разногласия. Разногласия внутри партии могут выражаться в различных политических отенках партийной деятельности, толковании отдельных положений марксизма, они могут возникать на почве практической работы. В таких вопросах разногласия обсуждаются, а разрешаются мнением большинства, в рамках демократического централизма. Но есть разногласия другого рода. Эти разногласия не связаны с разными политическими оттенками в партии и различным толкованием положений марксизма, которые могут быть разрешимы в рамках демократического централизма. Это такие разногласия, которые разрешить формальными методами демократического централизма невозможно, если при этом не согласиться стать на путь потери партии своей политической самостоятельности и потери большевистского курса. Эти разногласия в нашей партии не сегодня возникли. Они возникли на почве оторванности партии от рабочего движения, в силу неразвитости последнего, и необходимостью для партии пополнять свои ряды непролетарскими элементами и элементами, которые не являются лучшими представителями рабочего класса. Рабочая партия, которая имеет широкую связь с рабочим движением в минуты революционного подъема не боится потери своей политической самостоятельности, так как революционное рабочее движение самой своей революционной практикой выбросит за борт любые отклонения от пролетарских задач, оставив их проповедников всегда в меньшинстве.

Но совершенно другое дело представляется при торжестве буржуазной реакции, засилья мещанской и мелкобуржуазной психологии в обществе и неразвитости самого рабочего движения. Рабочая партия, в таких условиях, засоряется наиболее активными элементами с мещанской и мелкобуржуазной психологией, которые привносят в партию свои идеи и представления, а при определённых условиях могут привести партию к расколу или увести прочь от большевизма. Особенно такая опасность усиливается во сто крат тогда, когда мещанские и мелкобуржуазные методы партийной работы не встречают активного сопротивления со стороны своих товарищей и находят поддержку со стороны беспринципной части центра. Таких людей в партии всегда и везде, во всех организациях, а не только в партиях, сплачивает мещанская, мелкобуржуазная по своей природе беспринципность. Прежде всего эта беспринципность проявляет себя в оторванности того, что говориться на словах от того, что реально делается. На словах провозглашается одно, а дела говорят о другом. Различие слова и дела, главный признак беспринципности. Беспринципность всегда прячется за многословностью, за размытостью понятий, за уводом от существа вопроса, за уклончивыми и неопределёнными ответами. Но довольно! Эти общие соображения не внесут ясность в вопрос о том, что конкретно произошло в партии и каково идейное содержание раскола.

А произошло то, что и должно было произойти, когда всю партийную организацию подчиняет себе организационно и идейно одна из её частей, которая образовалась в сплочении вокруг партийной школы члена ЦК Нигмати и которая став его вотчиной вышла из под контроля партии. Такая организация в организации с фактическим существованием двух центров, неминуемо должна была разрешиться в пользу одного из её центров или привести к расколу. Уже сам принцип существования такой партийной пирамиды с двумя центрами таил в себе зародыш раскола. Но только зародыш. Если бы Нигмати проводил принципиальную и большевистскую партийную политику, то раскол никогда не состоялся бы. Но Нигмати, почуствовав себя единственным знатоком и толкователем марксизма во всей партии и за её пределами, пришёл к выводу, что такая партия, которая ему мешает реализовать идею сплочения партийных рядов вокруг его партийной школы только путается у него под ногами и что его школа, это и есть центр той организации, которая имеет право называться партией. Так интересы школы и её руководителя Нигмати стали выше партийных интересов, так возникла беспринципная кружковщина в партии. Это был первый организационный шаг, который Нигмати сделал на пути к расколу в партии. Но есть и второй шаг. Собрав вокруг себя людей не по принципу преданности идеям большевизма, а по принципу готовности посещать партшколу и быть её активным участником, Нигмати сплотил вокруг себя беспринципную группу людей, ничего общего не имеющих с пролетарским революционным большевизмом. Сколотив такую группу внутри партии, где уже сам принцип отбора (владение околомарксистской демагогией) позволял проникннуть и удержаться в партии различного рода демагогам, болтунам и политическим прохиндеям, вплоть до провокаторов. Сколотив вокруг себя такую беспринципную группу и покровительствуя ей, Нигмати сделал второй шаг к расколу в партии. Третьим и последним шагом к расколу стала учинённая членом ЦК, участником партшколы (кто бы сомневался в этом!) провокация Карпушкина по расколу внутри ЦК. Провокация наглая, надуманная и настолько очевидная в своей глупости, что не смогла бы произвести никакого эффекта, если бы эта провокация не была организованно поддержанна и раздута до небес всей разношерстной беспринципной публикой школы Нигмати, при «одобряющей» его позиции замалчивания. Демагогии в защиту «законности» провокации Карпушкина вылилось столько, что совершенно заглушили голоса тех, кто пытался обратить внимание на всю нелепость выдвинутых провокацией обвинений. Это может показаться чудовищным, но Нигмати не произнёс ни слова осуждения в адрес провокатора Карпушкина и отмалчивался до тех пор пока у него не спросили прямо о его позиции в данном вопросе. Но и на прямо поставленный вопрос Нигмати дал уклончивый ответ, мол всё это личные разборки между членами ЦК. Отмалчивался и Марс, тоже член ЦК и тоже (конечно тоже!) ученик школы Нигмати. Позиция замалчивания неудобных для себя вопросов проявлялась у Нигмати и раньше. Известен факт обращения вступающего в партию товарища с письмом в ЦК с жалобой на непартийные методы руководства секретаря ДВО Карпушкина. Письмо попало в руки Нигмати. Нигмати утаил содержание письма от членов ЦК и оставил жалобу без расмотрения. Беспринципность, проявленная Нигмати в формировании состава школы начала приносить свои конкретные плоды. Если к этой картине добавить страстное стремление Нигмати, Карпушкина и всей беспринципной команде школы Нигмати «усилить» ЦК такой же беспринципной и откровенно не большевистской группой Левченко-Орлова, под завесой объединения якобы родственных партий, то неизбежность раскола явствует уже очевидным образом для всех тех, кто принципиально хочет остаться на большевистских позициях, а не плестись в хвосте беспринципной политики.

Теперь необходимо дополнить картину теми методами, которыми пользовалась «группа» Нигмати в достижении своих целей по расколу партии. Это прольёт свет на наше решение публично опубликовать причины раскола в партии и имена действующих лиц. Ведь эта беспринципная группа присваивает себе имя большевиков, на деле не являясь ими. Не назвав их имена публично, значит дать им возможность опошлять звания большевиков, паразитировать на их имени, вносить дезорганизацию в партийные ряды тех, кто не продал и не предал высокое звание большевика. А методы достижения своих целей, в данном случии по расколу партии, у беспринципных людей всегда одни, — это политика двойных стандартов, когда замалчивается то, что не выгодно говорить и излагается только то, что выгодно. Вот например, прежде чем писать публично о том, что Карпушкин вор партийной кассы, разве тебя, нетоварищ Нигмати, не спрашивал тов. Иванов лично: когда Карпушкин собирается отдавать деньги в кассу и собирается ли отдавать вообще? Был ли ответ с твоей стороны? Нет! Ответа не последовало. А разве тов. Иванов не предложил позже, когда ты промолчал, что давайте честно поделим кассу, раз раскол фактически произошёл. Ты снова отмолчался. А разве я, ещё позже, в чате вашей отколовшейся группы не сказал, ещё не публично!, что Карпушкин поступает не честно, нарушает свои же обязательства, в случае выигрыша в суде вернуть в партийную кассу деньги. Что в ответ я услышал? Брань в ответ я услышал, и от Карпушкина и от его подельников, а от Нигмати я вообще ничего не услышал. И теперь Нигмати лицемерно взывает к коммунистической чести, кричит караул разоблачили нас публично, и это тот, у кого понятие чести отсутствует напрочь и не только коммунистической. А где ты был нетоварищ Нигмати, покровитель негодяев, когда Карпушкин, в совместном с группой Левченко-Орлова чате, поливал грязью, насмехался и вместе с Левченко хихикали над своими грязными «шуточками» над товарищем Ивановым? Где была твоя коммунистическая честь? Ты как всегда не «заметил» и отмолчался, а потом лицемерно заявил, что это личные дрязги и это его не касается. Но зато потом горой встал на защиту Карпушкина, когда был поднят вопрос об его антипартийном поведении. Вот такая коммунистическая честь обнажилась. Честь через призму двойных стандартов.

Чрезвычайный «съезд», какой созвал Нигмати, был съездом для одурачивания простачков. Он был созван в спешке и за спиной двух членов ЦК, которые не принимали участие в выработки повестки съезда, норм представительства, времени его проведения и т.д. Это был не партийный съезд, а организованное сборище представителей школы Нигмати, для дальнейшего проталкивания своих групповых интересов. А кто не согласен с беспринципной групповщиной в партии тот фракция — объявляет Нигмати. Но Нигмати забыл, что меньшинство ЦК, объявленное тобой фракцией, сохранило все свои партийные учреждения всецело на добровольном согласии партийных работников не пожелавших изменять принципам большевизма.

К. Косов