Последняя краюха в ноль.
Я нищ! Погибну без зарплаты.
Последняя погибла моль,
Снедая жалкие заплаты.
Я ненавижу жизнь свою.
Её страданий фейерверки
Я вам с восторгом отдаю,
В конторах гибнущие клерки.
Стремясь урвать себе кусок
Моих останков массы косной,
Стреляйте каждому в висок,
Кто в год эпохи високосной
Стремится, также как и я,
К познанью тайны бытия.
Когда умерит солнце пыл,
В руинах край оставив отчий,
И звезд бессмысленная пыль
Померкнет в свете белой ночи
За горизонтом вдоль границ
Над нищей родиной господней,
Скрываясь в сполохах зарниц,
Промчатся асы преисподней —
Акрид железных монолит,
Что в полдень атомного взрыва
Отчизны язвы опалит —
Народа страшные нарывы,
Необожжённые сердца —
Дворцы из кирпича-сырца.
Пусть совесть поделом воздаст
За всё, что ныне неподсудно,
Покуда страт народных пласт
В подклете зиждется подспудно.
Скрывает он во мгле глубин
Гранатный сок в ручьях рубина,
А в нем ревут валы турбин
И на мятеж зовёт дубина,
Борьбы и подвига пора
Грядет ордой тысячеглавой.
Разверзнись вещая гора!
Плесни на твердь багровой лавой!
Я слышу гул твоих пород,
Неоднородный пласт — народ!
Тысячелетняя скала
Вулканом стала. Быть расколу,
Раз колья и колокола
Сменила власть на «Кока-Колу».
В конторы душные, спеша,
Стремятся личности-банкроты.
В машинном шелесте шурша,
Струятся липкие банкноты,
В багровом месиве зарниц
Обмана мрака не приемлю:
Мой звездолёт не падал ниц,
Но отчего вонзился в землю?
Как тяжек дней нелепых дар —
Зарницы Солнечной удар!
Гламуром капитал пестрел,
Скрывая пошлость сытой мрази.
Я так хотел узреть расстрел
Адептов похоти и грязи!
И, заправляя огнемёт,
Как бог огня — не червь дрожащий,
Я, ненавидя глянца мёд,
Жалел тебя, народ дражайший!
Строчи отбойным молотком!
Своди балластную породу!
Плещи кровавым молоком,
Эпоха, чуждая народу!
Восстань униженный народ,
Верши в стране переворот!
Средь нераспаханных полей
В обломках сталинских ампиров
Кровавым потом хлеб полей
Эксплуататоров-вампиров!
Кто не народ — живи как жил.
Стяжай обломки капитала!
Так вурдалак сосёт из жил
Той, кто родила и питала.
Пытаясь выжить в давке дней,
Вращайся как на турнике ты.
Вся жизнь есть смерть. Забудь о ней,
Струясь как червь сквозь турникеты,
Отчизны распиная труп
Вдоль нефтеперегонных труб!
Разряд высокой частоты
Пронзил меня огнем страданий —
Сердец высокой чистоты
Священной радостью восстаний!
Пусть в сумерках промозглых глаз —
Очков нелепом коромысле
Крамольный разразится глас,
Зовущий к подвигу и мысли.
Разрушу ныне плоти храм,
Обезоружив ртов зиянье,
И буду плетью эпиграмм
Гвоздить отродье обезьянье,
Вскрывая мерзость и порок.
«Кто человек?!» — рече пророк…
Во мгле отеческих фавел,
Пронзив канал на полный Levell,
Коснел в быту и не левел
Буржуазии русской плевел.
Табун, зашоренный в бегах,
Копытом в грязь втоптал мой голос:
Возрос пустопорожний колос —
Колосс на глиняных ногах!
Хочу, чтоб выл сирены бас,
Чтоб всё живое трепетало;
Лишь только бы с зерцала масс
Ниспали шоры капитала.
Летят, трубите трубачи,
Стада библейской саранчи!
Как хочется бродить во ржи,
Вдыхать матёрый вкус полыни,
Не ощущать кромешной лжи
И хаос масс послать в полымя,
Живущих в этих временах,
В одной из сырьевых колоний!
Но: голова на раменах,
Рентгеном совесть, что полоний,
И сердце стянуто в ремень,
И в щепках масс в инертном хламе
Искрою воли как кремень
Восстаний разжигаю пламя.
Отверзу днесь берлог гробы:
Восстаньте на борьбу, рабы!!!
Деля народ на власть и чернь
Безликих масс, погрязших в рабстве,
Мораль и мысль шерстит как червь
Страх, торжествующий в злорадстве.
Деля свой вид на плебс и знать
Земной мы уничтожим шар же!
Как сможет истину познать
Бурлак, упавший возле баржи?
В болоте тонет дней прогресс,
Свободу бурлакам несущий,
Страна не строит Днепрогэс,
И смысл разбит о камни сущий.
Октябрь, багрящий вечера,
В Россию вновь пришёл. Вчера.
Товарищ Орехов