Об экономической борьбе и 4-х часовом рабочем дне
Добавлено: 31 окт 2013, 09:48
В соседнем топике возникла весьма поучительная дискуссия о профсоюзах. И она поневоле выводит на новые рубежи в обсуждении смысла и направленности экономической борьбы рабочего класса.
Во времена Маркса английские рабочие боролись за 10-часовой рабочий день. Революция 1905 года все еще отстаивала 10-часовой рабочий день для русского пролетариата. Но после 1917 года правилом для всего развитого буржуазного мира стал 8 часовой рабочий день.
Тем не менее, прошло почти 100 лет и рабочий класс больше не ставил новых задач по сокращению своего трудового дня. 7 часов в СССР - это предел.
Создается ощущение, что левые, профсоюзы и, даже компартии чего-то испугались, как будто мир капитала убедил всех нас в рациональности 8-ми часовой планки и непреодолимости 8-ми часового рубежа.
Между тем, в 50-е - 60-е годы прошла научно-техническая революция, поднявшая производительность труда на небывалые высоты. И мы повсюду наблюдаем, что современный рабочий день дает столько прибавочной стоимости, что ее хватает на содержание капиталиста, на почти 100 % надбавку оборотным капиталом, на содержание постоянно растущего аппарата государства, активно воюющих армий, безумное увеличение роскоши и т.д. Следовательно, у рабочего класса есть в "загашнике" еще два-три часа, которые он вправе отвоевывать у капитала.
Это сторона экономической борьбы и возможность для новых радикальных лозунгов.
Но у данного вопроса есть серьезная политическая составляющая. Она в свою очередь состоит из двух частей:
1) Политическая борьба рабочего класса, в т.ч. участие в органах Советской власти в СССР уже несколько десятилетий разбивается о планку 8-ми часовой занятости. Изучите советское законодательство 30-х годов, и увидите, что экономические декреты буквально кричат - хватит отвлекать рабочую силу на советскую работу в рабочее время. Пассивность, с которой столкнулись коммунисты, с 1960 года, примерно, это пассивность вызванная трудовой занятостью помноженной на раздвинутые расстояния современных городов.
2) На территорию занятости попали прежние "учителя" рабочего класса, бывшая интеллигенция, которая сама попала в условия фабричной организации труда после научно-технической революции. Т.е. из "свободного" феодального слоя договорных работников интеллектуалы перешли на положение рабочего класса, но еще не вполне стали рабочим классом. Я немножко писал об этом в прошлом году. Закон слабого звена и Сергей Кургинян, как зеркало революции 1968 года.
Выводы. Конечно, у рабочих есть много проблем и в рамках нынешней рабочей недели: выбивание неплатежей, борьба со скрытыми переработками, борьба против ненормированного рабочего дня. Но это все мелкие заплатки на теле фактически состоявшегося договора с буржуазией. Эти заплатки не вдохновляют профсоюзное движение, они по факту остаются слабо интересными для рабочего класса.
Но на самом деле те рубежи, которые были завоеваны в начале XX века, во-первых, устарели, во-вторых, тормозят политическое развитие, в третьих, выбили из теоретической и организационной борьбы коммунистическую интеллигенцию, в четвертых, являются возможным и необходимым шагом для перехода от классического социализма с его все еще фабричной системой на новый уровень, фактически предкоммунистическое общество, где рабочие получат ВРЕМЯ для получения всеобщего высшего образования и для более активного участия в политической системе общества...
Во времена Маркса английские рабочие боролись за 10-часовой рабочий день. Революция 1905 года все еще отстаивала 10-часовой рабочий день для русского пролетариата. Но после 1917 года правилом для всего развитого буржуазного мира стал 8 часовой рабочий день.
Тем не менее, прошло почти 100 лет и рабочий класс больше не ставил новых задач по сокращению своего трудового дня. 7 часов в СССР - это предел.
Создается ощущение, что левые, профсоюзы и, даже компартии чего-то испугались, как будто мир капитала убедил всех нас в рациональности 8-ми часовой планки и непреодолимости 8-ми часового рубежа.
Между тем, в 50-е - 60-е годы прошла научно-техническая революция, поднявшая производительность труда на небывалые высоты. И мы повсюду наблюдаем, что современный рабочий день дает столько прибавочной стоимости, что ее хватает на содержание капиталиста, на почти 100 % надбавку оборотным капиталом, на содержание постоянно растущего аппарата государства, активно воюющих армий, безумное увеличение роскоши и т.д. Следовательно, у рабочего класса есть в "загашнике" еще два-три часа, которые он вправе отвоевывать у капитала.
Это сторона экономической борьбы и возможность для новых радикальных лозунгов.
Но у данного вопроса есть серьезная политическая составляющая. Она в свою очередь состоит из двух частей:
1) Политическая борьба рабочего класса, в т.ч. участие в органах Советской власти в СССР уже несколько десятилетий разбивается о планку 8-ми часовой занятости. Изучите советское законодательство 30-х годов, и увидите, что экономические декреты буквально кричат - хватит отвлекать рабочую силу на советскую работу в рабочее время. Пассивность, с которой столкнулись коммунисты, с 1960 года, примерно, это пассивность вызванная трудовой занятостью помноженной на раздвинутые расстояния современных городов.
2) На территорию занятости попали прежние "учителя" рабочего класса, бывшая интеллигенция, которая сама попала в условия фабричной организации труда после научно-технической революции. Т.е. из "свободного" феодального слоя договорных работников интеллектуалы перешли на положение рабочего класса, но еще не вполне стали рабочим классом. Я немножко писал об этом в прошлом году. Закон слабого звена и Сергей Кургинян, как зеркало революции 1968 года.
Выводы. Конечно, у рабочих есть много проблем и в рамках нынешней рабочей недели: выбивание неплатежей, борьба со скрытыми переработками, борьба против ненормированного рабочего дня. Но это все мелкие заплатки на теле фактически состоявшегося договора с буржуазией. Эти заплатки не вдохновляют профсоюзное движение, они по факту остаются слабо интересными для рабочего класса.
Но на самом деле те рубежи, которые были завоеваны в начале XX века, во-первых, устарели, во-вторых, тормозят политическое развитие, в третьих, выбили из теоретической и организационной борьбы коммунистическую интеллигенцию, в четвертых, являются возможным и необходимым шагом для перехода от классического социализма с его все еще фабричной системой на новый уровень, фактически предкоммунистическое общество, где рабочие получат ВРЕМЯ для получения всеобщего высшего образования и для более активного участия в политической системе общества...